Привет, ребята. С вами блог "Учимся с Алисой". Я хочу сказать, что я психолог. Я хороший психолог, даже если это не нравится нашим хейтерам. Я выпускник того самого факультета психологии МГУ с красным дипломом со средним баллом 5.0. Аспирантура его уже тоже со всеми кондминами на "отлично" сданными. Но суть не в этом. Вот сейчас очень много показывают нам Мониаву. Я опять же не знаю, кто такая Мониава. Я с ней лично не знаком. Может быть, она хороший человек, может быть, плохой человек, может быть, средненький человек, я понятия не имею. Так что пусть она не принимает на свой счёт.

У меня вопрос как у психолога, как у хорошего серьёзного настоящего психолога, в отличие от господина Асмолова. А вопрос следующий. С восемнадцатого года Лидия Мониава смотрит на умирающих детей. Когда сейчас к ней пришли с проверками, она сказала: "Если я уеду из России, дети будут больше лежать в реанимациях, то есть больше жить". Я не совсем понимаю, как человек, которому под 40, у которого нет своих детей, ну, не знаю, почему, я опять же не в курсе, но это очень странно, нет своих детей. То есть вроде бы, казалось бы, он хочет дарить людям, детям счастье, радость. Почему он дарит их только умирающим в процессе умирания? У меня возникает вопрос: а тебе что, нравится смотреть на то, как дети умирают? Ну, я могу быть не прав, допустим. Но объясните мне, пожалуйста, кто-нибудь это. То есть мы не дарим счастья здоровым детям, мы знаем, что они умирают. Паллиатив - это очень интересная штука, потому что мы не несём ответственности, они всё равно умрут. Мы при этом не хотим помогать другим детям. Более того, мы все прекрасно знаем, что паллиатив, как и тяжелобольные, допустим, СМА - это очень важная тема для радфем. Потому что, ну, это прямо прямо на слуху, потому что дети - это тяжело, смотрите, как с ними мучаются, смотрите, какие это страдания. А вопрос вот у меня такой: почему и как получается, что человек 20 лет, 10 лет, неважно сколько лет, живёт в смерти, в детской смерти, его всё устраивает при этом. То есть да, родители, да, понятно, да. Можно, я не знаю, можно сказать, например, вот пусть твой ребёнок радостно смотрит на клоуна и умрёт на 3 недели раньше. Ну не знаю. То есть это сложный вопрос, но сложный он именно потому, что когда один раз - это трагедия, а когда это поток, то непонятно, это бизнес, это сострадание? Но это очень странное сострадание, потому что почему ты сострадаешь только чужим детям, только умирающим? Ну вот такой вопрос у меня возник. Пусть никто не примет его на свой счёт, но если бы мне кто-то ответил на него, я бы с удовольствием послушал ответ. Заводим новых Алис. Мы больше любим вкладываться в живых детей. Всем привет.