Мы подробно обсудили даты, проекты, которые им было бы интересно увидеть, мои подходы к прочтению искусства. Потом она попросила прислать ссылки на мои работы.
Я переспросила, какие именно и из какой области, поскольку занимаюсь очень разными вещами.
Но затем написала, что открыла мою страницу в Википедии и сама всё посмотрит.

Ту самую страничку, которую уже несколько лет старательно редактируют представители хор.ру-общественности и некоторые ревнивые дамы в возрасте.
Где международные конференции, университетские лекции, академическая работа по деколонизации культуры, книги, европейские выставки, проекты и публикации на разных языках практически отсутствуют.
Зато щедро представлены какие-то бесконечно важные для них внутренние разборки, полемика вокруг собственного пупа, жизнь внутри собственного пузыря и мелкие личные счёты.

Впрочем, это тоже их собственное зеркало.
Я ничего там не исправляю и не вмешиваюсь.
Чистая антропология.
Иногда подобные страницы говорят о своих авторах гораздо больше, чем о человеке, которому они посвящены.

После этого ассистентка исчезла.
Не попрощавшись.

Остаётся лишь гадать, кто и откуда были те самые VIP-клиенты из Лондона. Но их интерес к современному искусству и нынешней Биеннале в моей интерпретации внезапно испарился.

И буквально сегодня — разумеется, все совпадения следует считать совершенно случайными — у набережной в Венеции пришвартовалась одна из самых больших яхт сезона.

Sparta.

По открытым данным, её связывают с Леонидом Федуном — бывшим совладельцем «Лукойла», человеком, который почти тридцать лет входил в руководство одной из крупнейших российских нефтяных компаний, многолетним владельцем футбольного клуба «Спартак». После начала полномасштабной войны он ушёл из руководства «Лукойла», позже расстался со своей долей в компании и практически исчез из публичного пространства. Сегодня его местом жительства называют Монако.

Украина внесла Федуна в санкционный список ещё в 2022 году. Но под персональными санкциями Европейского союза, США и Великобритании он не находится. Именно поэтому его яхта может совершенно спокойно стоять в центре Венеции — в отличие от яхт многих других российских миллиардеров.

Это полностью соответствует действующему санкционному режиму.
Ну, примерно так же, как песни и пляски на открытии российского павильона.

Именно поэтому подобные яхты по-прежнему совершенно свободно причаливают к европейским берегам.

Вообще современное искусство давно стало одним из самых комфортных пространств для российского капитала. Не единственным, конечно, но одним из самых эффективных. Здесь удивительным образом умеют превращать деньги в репутацию, репутацию — в моральную индульгенцию, а разговор о свободе искусства — в удобную ширму для разговора о происхождении денег.

Не случайно уже давно существует специальный термин — art washing.

Тот же палаццо дочери Михельсона на набережной Zattere. В дословном переводе — «Плоты». Хотя здесь уже не плот  , а скорее оплот отмывания кровавых денег через искусство.

Уже писала об этом, но не грех и повторить.
Когда-то, ещё задолго до всех нынешних событий и даже до аннексии Крыма, у меня появилась идея концептуального проекта для российского павильона.
Сегодня её вполне можно предложить руководству Биеннале.
Уверена, она пришлась бы по душе Буттафуоко.

Идея была очень простая.
За российским павильоном на Биеннале уже много лет существует дыра в заборе, через которую на территорию Биеннале пролезают безбилетники. В основном, что особенно трогательно, сами же россияне.

Дыра спрятана в кустах. И сколько бы её ни латали, ни заделывали, ни укрепляли, она неизменно появляется снова. Как будто сама воспроизводит себя. Почти произведение современного искусства.
Dance Around the Rule уже было у Михельсона.
Не хочу повторяться.
Предлагаю новый концептуальный проект.

Through the Back Hole.
По-русски — «Через задний проход».
Специальный концептуальный проект, посвящённый российскому культурному присутствию в Европе.

Итак.
В кустах за российским павильоном находится аутентичная дыра в заборе размером примерно 85 × 50 сантиметров, бережно сохраняемая и регулярно воспроизводимая российскими деятелями культуры, искренне заботящимися о сохранении собственного культурного наследия. Или, если быть точнее, наследия — от слова «наследить».

Посетителям предлагается совершить перформативный акт перехода из открытого демократического пространства в пространство институциональной привилегии путём физического проникновения через указанное отверстие.

Каждый пролезающий автоматически становится соавтором произведения «Русский мир через задний (про)ход».

По словам кураторов, работа исследует природу современных границ — прежде всего тех, которые существуют исключительно для других.
Российские же, как известно, не кончаются нигде. Если их жестко не выстроят другие.

Проект  также обращается к проблемам привилегии, исключительности, бесконечной способности российского государства и его культурных представителей проникать туда, куда вход формально закрыт.

Авторы проекта подчёркивают, что произведение вдохновлено новейшими практиками международного культурного присутствия, при которых государство может временно отсутствовать физически, но продолжать вполне успешно присутствовать институционально, финансово, информационно и символически.

Именно поэтому дыра становится главным художественным образом современной российской культурной дипломатии.

Кураторы по сценарию должны особо подчёркивать, что проект не имеет абсолютно никакого отношения ни к России, ни к политике, ни к государству, ни к войне, ни к деньгам, ни к спецслужбам, ни даже к искусству.
Это просто дыра.
Просто почему-то ведущая именно туда, куда нужно.

Вообще, если вдуматься, у российской культурной элиты, сросшейся с государственными спецслужбами, кажется, уже всеми внутренними органами, этот полезный навык отработан буквально до миллиметра каждой дыры.
Когда парадный вход для «великой культуры» оказывается закрыт, она начинает искать служебный.
Если нет служебного — прекрасно подойдёт чёрный ход.
Если нет и его — всегда остаётся дыра.
Или задний проход. Через него в российской традиции вообще много всего делается — это могло бы стать национальным символом и охраняться ЮНЕСКО.

Дыра за российским павильоном на Биеннале уже давно перестала быть просто дырой.
Она стала метафорой.
И, возможно, самым удачным образом современной российской культурной политики.

По сути, она давно превратилась в один из самых успешных российских международных проектов и, если угодно, в целую стратегию ведения культурно-информационной войны.

Эти дыры повсюду.
За последние годы мы уже видели не одну попытку информационной реабилитации российских миллиардеров через подобные лазейки в европейских заборах.

Совсем недавно Андрей Мельниченко убеждал читателей The Economist — разумеется, при помощи хорошо известных посредников, например, «британского журналиста» Островского из привилегированной советской династии и давно сложившихся сетей влияния, — что санкции против него несправедливы, а сам он всего лишь независимый бизнесмен, случайно оказавшийся не в том месте и не в то время. Буквально на днях украинские интеллектуалы опубликовали обстоятельный ответ на эту информационную диверсию.

Но яхта Мельниченко Sailing Yacht A по-прежнему остаётся под арестом в Италии, а европейские суды продолжают подтверждать законность санкций.
Однако чем хуже становятся дела у путинской России и её военной экономики, тем отчётливее заметна другая тенденция.

Начинается массовое наступление не только на фронте информационном, но и на фронте культурном.
Появляются новые интервью, «новые» собеседники.

«Новые» попытки рассказать ту же заезженную до тех самых двр историю — о «хороших», «антивоенных», «неполитических» российских миллиардерах, художниках, дирижёрах, спортсменах, интеллектуалах.

Появляются новые способы аккуратно (в)вернуть в европейское пространство то, что ещё вчера казалось невозможным.

История, впрочем , обладает иногда своеобразным чувством юмора.

Яхта Sparta пришвартована сегодня у Riva dei Sette Martiri — Набережной Семи мучеников.

Для большинства туристов это просто красивое название на карте Венеции. Для самих венецианцев — одно из важнейших мест городской памяти. Именно здесь 3 августа 1944 года немецкие оккупационные власти в качестве заложников расстреляли семерых молодых антифашистов, участников Сопротивления. Поводом стало исчезновение немецкого часового, который, как выяснилось позже, вовсе не был убит партизанами, а погиб случайно. Но семерых всё равно расстреляли — демонстративно, на глазах у города.

Буквально несколько дней назад здесь, как и каждый год, прошла официальная городская церемония памяти. Представители муниципальных властей, ветераны ANPI, жители Венеции возложили цветы, прозвучали речи, была объявлена минута молчания. Город вспоминал своих антифашистов.

А сегодня у того же самого причала стоит одна из крупнейших яхт российского миллиардера, десятилетиями строившего своё состояние на российской нефти, — той самой нефти, которая сегодня продолжает финансировать российский фашизм, войну против Украины, убийства мирных жителей и всё более открытую агрессию против Европы и свободного мира.

Пространство и время выстаивают рифмы лучше и нагляднее любого художника или поэта .

Но как любому художнику и поэту современности тоже  нужен внимательный зритель и просвещенный  читатель .

Собственно, этим я и занимаюсь. Пытаюсь видеть и показывать невидимые нити, смысловые рифмы между прошлым и настоящим, искусством и реальностью, историей и современностью.

Для меня это никогда не было просто разговором об искусстве или о политике. Скорее — желанием научиться и научить видеть. И одновременно принять неизбежное следствие этого дара: однажды увидев, уже невозможно развидеть.

Так родился и «Павильон (НеСо)Гласных». Сначала как протест, потом как полифоническая выставка, а теперь — как мечта о постоянном пространстве свободы для художников, и всех тех, чье право свободно говорить и создавать сегодня оказывается под угрозой.

Россия здесь ни при чем.
Это всего лишь частный случай.
Диктатуры вообще удивительно однообразны. Они — антонимы жизни и творчества. Они умеют только подавлять и убивать.

Создавать искусство, говорить его языком, видеть и делать видимым — это моя профессия.

Именно этому были посвящены почти все мое рабочее и отпускное время этим летом было посвящено The Pavilion of (Dis)Sense: весь проект от поиска помещения, переговоров с мэрией Венеции, привлечением партнеров (моя огромная благодарность Memorial Italia) и бесконечной бюрократии до собственно кураторской работы, публичной программы, организации лекций, концертов, экскурсий, круглых столов, написания, вступительных текстов, экспликаций, переводов , отслеживанию каждой мелочи до последнего гвоздя и последней этикетки — был сделан с минимальным бюджетом практически целиком на волонтерской основе.

И в свободном обществе это нормально. А если посмотреть в сторону сегодняшней Украины, то о собственном волонтерстве даже говорить неудобно….

И все же я живу в Европе и это мой дом. И мне очень хочется, чтобы этот проект продолжил свою жизнь, чтобы мы сделали сайт и каталог, чтобы однажды Pavilion of (Dis)Sense стал постоянной частью культурной жизни Венеции, существующей параллельно будущим Биеннале, — альтернативой государственным павильонам любых диктатур.

Но собственную жизнь, работу, семью, счета за аренду и электричество тоже никто не отменял. Да и просто чувства , что пора возвращаться к себе в мастерскую, в галерею, писать картины, печатать офорты, заканчивать книги, проводить мастер-классы и лекции — но при этом нельзя сдаваться и нужно находить возможность продолжать всё то, что я делаю и писать и говорить на всех языках о том, что сегодня кажется мне действительно важным.

Продолжать видеть.
И делать видимым.

Если к моему завтрашнему дню рождения вам захочется сделать мне подарок, вы можете поддержать мою работу пожертвованием. Я прошу об этом впервые и один раз в году. Ссылка в комментариях

Мне совершенно не нужна яхта. У меня есть маленькая деревянная лодка.

Но очень хочется лучшего будущего уже сейчас, чтобы мы растили его вместе, как это делали на выставке, чтобы увидели его своими глазами, чтобы у свободы, искусства и самого дара видеть тоже появился свой постоянный вненациональный причал в Венеции. Причал для тех, кто выбрал не плыть по ветру, кто однажды увидел — и уже не может развидеть. Для тех, кто выбирает не удобства зоны конформизма, а риск видения и ответственность зрения.

Это же  касается не только художников, а всех нас —современников.
Просто людей.