Вот уже больше месяца ученый Эрмитажа, лектор, преподаватель СПбГУ сидит в польском СИЗО: он был задержан в Варшаве, куда приезжал читать лекцию. Причина — запрос Украины из-за «проведения незаконных археологических поисков в Крыму». Теперь ему грозит экстрадиция.

Александр — заведующий сектором археологии Северного Причерноморья Отдела античного мира, археолог и с 1999 года начальник Мирмекийской экспедиции Эрмитажа, работающей в Керчи с 1934 года и исследующей важный центр Боспорского царства (V век до нашей эры). Разрешение на проведение раскопок экспедиция получала — в том числе до 2014 года от Украины. Находки экспедиция фиксировала, изучала, но не вывозила с полуострова, передавая в Восточно-Крымский историко-культурный музей-заповедник.

Интересы Александра Бутягина в Польше сейчас представляет адвокат, на которого деньги собирают буквально всем ученым миром — Адам Доманьски (Adam Domański), партнер в адвокатской фирме Kondracki Celej. «Фонтанка» задала ему вопросы о ходе этого сложного дела и о жизни его подзащитного в неволе.
— Считаете ли вы, что это дело носит чисто политический характер, или его действительно можно разрешить юридическим путем? Занимались ли вы ранее делами об экстрадиции? Могли бы вы привести наиболее громкие примеры? Были ли в деле замешаны граждане России?

— Дела об экстрадиции часто переплетаются с политическими соображениями, и это дело не является исключением. Тем не менее политический контекст не означает, что дело не подлежит юридическому разрешению. В Польше решения об экстрадиции в конечном итоге принимаются польскими судами, применяющими польское законодательство, и это оставляет место для эффективной юридической защиты.

Юридическая фирма Kondracki Celej имеет обширный опыт в делах об экстрадиции, включая очень сложные и громкие дела. Мы регулярно занимаемся международными делами, связанными с преследованием лиц (подозреваемых, обвиняемых или осужденных) другими странами. Мы представляем интересы задержанных в делах об экстрадиции, проводимых в Польше.

Один из примечательных примеров касается гражданина Ирана, разыскиваемого Соединенными Штатами по обвинениям, связанным с закупкой компонентов, предположительно, связанных с оружием массового уничтожения. Несмотря на политическую деликатность дела и первоначальное решение суда, разрешающее экстрадицию, мы успешно обжаловали это решение. После более чем года разбирательства польский суд в конечном итоге вынес окончательное решение об отказе в экстрадиции, которое было оставлено в силе, несмотря на апелляцию прокурора. Этот случай продемонстрировал, что даже при значительном международном и политическом давлении экстрадиция не является неизбежной, если представлены веские юридические аргументы.

Мы также представляли интересы российских граждан в делах об экстрадиции. Например, мы успешно защитили гражданина России, экстрадиция которого была запрошена Кыргызстаном на основании Красного уведомления Интерпола. Благодаря всестороннему юридическому анализу и стратегической защите в экстрадиции было отказано.

Эффективное представительство требует глубокого знания местного законодательства, судебной практики и процедуры, поскольку дела об экстрадиции в Польше регулируются как польским, так и международным правом.

— Как вы оцениваете продолжительность судебного процесса? Я слышала о полутора годах — почему так долго? Какие ключевые слушания? Когда состоится первое, и чего вы от него ожидаете? Может ли он быть освобожден после первого слушания?

— Как правило, процедура экстрадиции проходит в три этапа.

На первом этапе дело рассматривает прокурор, который, получив запрос об экстрадиции от запрашивающего государства, организует его перевод и передает дело в суд.

Далее суд на слушании выносит решение, определяющее, является ли экстрадиция юридически допустимой или нет, с учетом действующих норм. В ходе этого слушания защита может представить свои аргументы, доказательства или подать ходатайства (при необходимости — о привлечении эксперта, с требованием к запрашивающей экстрадицию стране предоставить дополнительную подтверждающую информацию или документы).

Судебное разбирательство носит двухступенчатый характер. Это означает, что сторона, недовольная решением суда первой инстанции, может обжаловать его в вышестоящий суд. Если суд первой инстанции соглашается с экстрадицией, апелляционный суд может оставить решение в силе, изменить его или отменить и направить дело на повторное рассмотрение в суд первой инстанции.

Окончательное решение суда, объявляющее экстрадицию юридически недопустимой, завершает разбирательство — в таком случае передача разыскиваемого лица запрашивающему государству невозможна.
Однако, если судебное разбирательство завершается окончательным решением о признании экстрадиции юридически допустимой, окончательное решение о передаче разыскиваемого лица принимает министр юстиции.

На данном этапе дело Александра Бутягина было передано прокурором в суд вместе с запросом об экстрадиции и его переводом. Датой судебного заседания по самому делу об экстрадиции (т. е. для определения ее юридической допустимости) назначили 15 января.

Ввиду того что срок предварительного заключения истекает в начале следующей недели (13 января), суд также назначил дату слушания по вопросу продления этой превентивной меры — 12 января.

На данном этапе сложно предсказать, как долго может продлиться всё разбирательство. Это зависит от многих факторов, поэтому сложно указать даже приблизительные сроки. В некоторых случаях подобные разбирательства могут длиться много месяцев или даже больше года-двух.

— В каких условиях содержится Бутягин? Это общая камера? Сколько там человек и кто они? На что он имеет право и что ему запрещено?

— Это центр содержания под стражей для экстрадиции в Варшаве. В настоящее время Александр содержится в камере на троих. Однако, в связи с временным характером ареста (все арестованные содержатся временно), состав людей в камере может меняться. За последний месяц Александру приходилось иметь дело с несколькими разными сокамерниками.

Он хорошо ладит со своими нынешними сокамерниками, с которыми общается частично на английском, частично на русском языке.

Мы получили разрешение на выдачу ему теплой одежды и смогли доставить ее Александру вместе с шахматным набором и наручными часами. В настоящее время мы ожидаем разрешения на выдачу ему книг и телевизора. Мы также договорились о разрешении Александру на телефонные звонки. Получили разрешение на телефонные звонки его адвокатам и близкому члену семьи.

Помимо этого — и личных свиданий во время ареста — Александр не может общаться ни с кем за пределами следственного изолятора.

Он проводит 23 часа в сутки в своей камере, и у него есть часовая прогулка на свежем воздухе за пределами камеры (но всё еще в пределах СИЗО).

— Вам известно о каких-либо действиях, предпринятых Министерством иностранных дел России или Министерством культуры в этой ситуации?

— Как адвокат Александра, я поддерживаю связь с посольством России в Варшаве, дипломатической миссией страны происхождения моего клиента. Сотрудники посольства помогли нам установить контакт с Государственным Эрмитажем в Санкт-Петербурге и содействовали передаче документов, необходимых для защиты Александра, прежде чем мы смогли напрямую связаться с музеем.

Насколько мне известно, сотрудники консульства посещают Александра, находящегося под стражей, и оказывают ему всяческую поддержку.

— Поддерживаете ли вы связь с Государственным Эрмитажем?

— Мы находимся в прямом контакте с коллегами Александра из отдела античного мира Государственного Эрмитажа. Они делают всё возможное, чтобы оперативно и эффективно предоставить нам всю необходимую документацию для подготовки защиты. Мы очень благодарны им за помощь и поддержку.

— В чём именно Украина обвиняет Бутягина? Каков потенциальный срок тюремного заключения по таким обвинениям?

— Задержание Александра Бутягина было произведено по запросу Генеральной прокуратуры Украины, которая обвиняет его в проведении раскопок на месте древнегреческого поселения Мирмекий в Крыму после 2014 года без получения разрешения украинских властей. По утверждению обвинения, эти раскопки якобы привели к частичному разрушению объекта, считающегося объектом культурного наследия.

Ему предъявлено официальное обвинение по части 4 статьи 298 Уголовного кодекса Украины, которая касается незаконных археологических раскопок и нанесения ущерба объектам культурного наследия. Украинские власти утверждают, что его действия причинили существенный умышленный вред этому охраняемому археологическому объекту.

В соответствии с положениями Уголовно-процессуального кодекса Украины, которые были представлены вместе с запросом об экстрадиции, вменяемое Александру деяние наказывается лишением свободы на срок от 2 до 5 лет.

— Может ли Польша отказать в экстрадиции Бутягина на Украину на основании опасений, что это представляет угрозу для его здоровья или жизни? На каком основании суд принимает решение об экстрадиции Бутягина? Имеет ли суд безусловные основания для удовлетворения или отклонения запроса об экстрадиции — или решение принимается на усмотрение судьи?

— В деле об экстрадиции суд не рассматривает существо обвинения. В принципе, процедура экстрадиции ограничивается определением того:

установлено ли, что предполагаемое деяние является вероятным, — не требуется доказывать, было ли оно фактически совершено или нет; вероятности его совершения достаточно (что, однако, не означает полностью усмотрения судьи);

применяется ли так называемый принцип взаимности — т. е. является ли деяние, за которое лицо преследуется, преступлением, наказуемым лишением свободы как в запрашивающей стране, так и в стране экстрадиции (например, в Польше);

есть ли какие-либо негативные предпосылки для экстрадиции, например истечение срока давности по предполагаемому преступлению, опасение, что в запрашивающей стране может быть вынесена или приведена в исполнение смертная казнь, обоснованное опасение, что свободы и права разыскиваемого лица могут быть нарушены в запрашивающей стране (что является наиболее распространенным основанием для юридической недопустимости экстрадиции в польской практике), или преследование лица за ненасильственное преступление по политическим причинам.
Вопросы задавала Алина Циопа, «Фонтанка.ру»